Опера «Фауст»
«Как ты относишься к религии?» – спрашивает наивная Гретхен у ученого
Фауста в трагедии Гёте. Либреттисты Жюль Барбье и Мишель Карре не
перенесли в текст оперы этот знаменитый вопрос, однако для композитора
религиозная проблематика осталась одной из главных. Шарль Гуно был не
просто рядовым прихожанином– он несколько лет работал церковным
музыкантом и даже намеревался стать священником. Потрясающую органную
музыку и хоралы в опере «Фауст» написал бывший церковный органист и
регент, для которого Бог и дьявол отнюдь не абстракции. Ставя «Фауста» в
Мариинском театре, британская художница и режиссер Изабелла Байвотер
вспоминала собственный религиозный опыт, ей было «интересно наблюдать за
верующим человеком, который совершает неугодные Богу поступки». Как
представитель либерального XXIвека, Байвотер не считает рогатого и
хвостатого отдельной сущностью: у нее Мефистофель, как черт из
табакерки, «рождается» прямо из постели Фауста и слит с ним в неделимый
тандем. Не «отец лжи», а человек творит зло и должен за него отвечать.
Втемных глубинах человеческой души копошатся чудовища (насцене их
воплощают безмолвные фигуры услужливых демонов), и обуздывать их каждый
должен сам.
Трагическая история любви Фауста и Маргариты в
мариинской постановке перенесена в начало XXвека, но режиссер дает
понять: она из тех, что повторяются снова и снова. Герои бродят среди
могильных плит, на которых читаются их собственные имена и даты,
принадлежащие разным векам. Вконтексте современной морали, когда
прежние понятия чести и бесчестия, вины и невинности во многом
переосмыслены, Байвотер показывает греховность Фауста, сравнивая его с
набоковским Гумбертом, а Маргариту – с Лолитой. Героине оперы–
четырнадцать, ее соблазнитель – старик, который вернул лишь физическую
молодость. Для Фауста его возлюбленная поначалу тоже просто «нимфетка»
Гретхен, одна из множества школьниц с портфелем, цветок, который
неудержимо хочется сорвать. Сорванный, этот цветок оказывается ненужным
никакому мужчине: ни любовнику, ни брату. Чтобы ярче обозначить эту
мысль, Байвотер сделала единственного сочувствующего Маргарите героя
мужского пола – Зибеля – девушкой.
Готическая суровость сценического
решения не мешает «Фаусту» быть роскошным романтическим спектаклем –
благодаря Гуно. Чем проще жесты на сцене, тем выразительнее звучит
оркестр, передающий всю полноту чувств героев: от нежности до
исступления, от отчаяния до экстаза. Опера переполнена великолепными
мелодиями, многие из которых стали хитами концертных программ: куплеты
Мефистофеля о золотом тельце, баллада Маргариты о фульском короле, ария
Фауста «Привет тебе, приют невинный», марш солдат, вальс… Трагическая
гибель Маргариты в финале переживается не как торжество смерти, а как
торжество любви. Маргарита спасена потому, что любила, и возносится
к Богу как к любви. Убедительнее всего об этом говорит музыка. Христина Батюшина
